"Танцы для Сталина": представляем выдержки из статьи о судьбе советской балерины

...
В письме к семье до того, как ее положение улучшилось, Нина писала: "Мои руки огрубели, но не волнуйтесь, не из-за холодной или горячей воды, просто очень холодно без перчаток, в конце концов, тут 43 градуса ниже нуля... Я вообще очень измучена. Мои сапоги протекают, а один стал совсем кривым, мерзавец, все мои чулки штопала снова и снова, но они продолжают рваться, мои ботинки все изношены".

...
Нина, наконец, смогла найти хорошее применение своим танцевальным навыкам, когда стала участницей выступлений, которые устраивали администраторы лагеря.

Тысячи театральных деятелей были заключены в тюрьму во время Большого террора, поэтому в лагере было много танцоров и других исполнителей. Перемена в судьбе Нины была очевидна, когда ее следующее письмо домой было написано чернилами на «красивом» листе зеленой бумаги, а не карандашом на страницах, вырванных из записной книжки.

Она написала: "Моя жизнь наладилась. Я наконец-то работаю по профессии".

...
11 ноября 1939 года ей разрешили выйти из тюрьмы. А 23 декабря Нина вновь выступила в Кировском театре, исполнив краковский танец из оперы Михаила Глинки «Жизнь за царя».

После ухода на пенсию танцовщицы в возрасте 48 лет в 1957 году, вторая карьера Нины в качестве хореографа позволила ей принять участие в многочисленных постановках Кировского театра.

И в знак того, как она реабилитировала свою репутацию после опалы, в 1949 году Нина получила престижную Сталинскую премию - одну из высших гражданских наград Советского Союза.